Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Про Ивашку Ребоева, след рыжий да про Воды Марциальные
Про Ивашку Ребоева, след рыжий да про Воды Марциальные
Ивашка Ребоев, сказывают, пронырлив был, как лиса. Про то и фамилия евонна: по-корельски лиса и будет ребой. Он ведь, Ивашка, воду-то целебну сыскал.
А было так. Жили в деревушке одной забавны мужики: куды не ступят - везде след свой оставят. Но для начала о деревне. Звали, стало быть, ту деревенку Видасельга, хоть, впрочем, виду никакого: избенки серые да кобыленка пегая. Озеришка и того не было – до ближайшей Шитоламбы с полверсты будет, да и что про ламбу помнить, коль дерьмовой зовётся.
Так вот, про след. Пришли как-то раз видасельгские мужики на Кончезерский медный завод. Живо так по цехам как туристы пробежали, но след свой оставили. А след-то, коли приглядеться, рыжий – аккурат как солнце налиму из-под льда осеннего видится. Тот след на пабедье увидали два иноземных мастера, что на заводе весь порядок вели. Видят – след знатный, особенный. Химика-бергаула кликнули точас. Тот, собака, орёт: «Что за интереса?! Варум* беспокоить – видно и на глаз, что не медь. У нас же, господа, медное производство!» Но мастера не унимаются, всё спрашивают: «Ты скажи, херр Алфред, что же это?!» Херр Алфред им в ответ: «Анализ кемический делать придётся»… – «Так сделай!»
Сделали штудию следа. Оказалось – руда железная. Вот, баженые, что было на сапожищах видасельгских принесено! На друго утро снарядили целу команду для проверки следа: херр Алфред, херр Валтер да Ивашка Ребоев в придачу. Вот понакнулись к Видасельге. Лошадёнка ихня прямохонько через Мартнаволоцку тайболу, аккурат мимо домишка мастера Циммермана, пробежала. Как токо бабы видасельгски увидали обоз с иноземцами, кряду сарафаны одели новёхоньки. А Ивашка им по-корельски рычит с возу: «Не вас, не вас, дуры, смотреть приехано, а руду на болотишке!» Бабы враз скуксились, по фатерам попрятались. А Ивашка по натуре – оторви да брось, первым на болото кинулся (видать, умнее инженеров показаться решил), да от своей прыти и ухнул в лужу, что опосля родником оказалась. Орёт он оттуль по матушке, мол, спасайте, товарищи немцы, славного корела! А что немцам мужика вызволять? Думают про себя: утонет – дак другой найдется. Оны, этто, руды комья на дровенки кинули да уехали до Кончезера. А Ваня, который Ребоев, сумел вдоволь набарахтаться да водицы болотной испить. Но Бог милостив. До той поры ведь животом мужик тужил, а тут вскорости чует – полегчало. Зараз вспомнил и про то, как голандец Вилюша Генин на завод приезжал да всё талдычил, что вы, мол, нехристи, не токо руду всяку ищите, но также и воду, что пользу решительно приносит. Смекнул Ивашка, где фарт скрывается, побежал к избы, что справнее прочих казалась, с крыльца заголосил: «Эй, хозяин, тащи паппери, то бишь бумагу, да пиши со слов моих!» Но не тут-то было. У хозяина здешнего не то что паппери, но и воды о сенокосье не выпросишь. Решил тут бежать Ивашка на Кончезеро. Место всё ж культурное. Поп Амвросий сумел помочь: расписал честь по чести Ивашкин подвиг. А Ивашка-то ему бает: «Как разбогатею, Амвросьюшко, выхлопочу тебе медаль медну». (Правда сказать, в той местности других и не делали.) Амвросий чуть ли не в слёзы: «Почто мне, кореляк леший, медаль, да еще медна? Ты лучше с будущего талану своего сапоги мне справь, а то на службу церковну не в чем скоро капсить буде!» Ударили по рукам.
А дале вот что было. Генин, антихрист немецкого звания, депешу Петру амператору послал. Расписал эдак: вот открыл, что сулил. Петр с радости великой хотел Генину орден с лентой дать, да тотчас скумекал: зачем это немцу голанскому орден – медальоном с каменьями обойдётся. Тогды ведь бежитерии не знали, а то бы ампиратор Генину медальонишко со стекляшками дал. Всё дешевле. Но главно дело – про Ивашку-то никто и не вспомнил. Вспылил, разгневался через время Ивашка, который Ребоев, подумывал даже в Европу жаловаться, но о ту пору трибуналу Гагского не знали, – кому пожалуешься? Стало быть, Ивашка опять к попу. Амвросий серукопию сделал и послал в Питербурх с херром Алфредом, отбывавшим в стольный град по казённой надобности. И что забавно: немец - антихрист, а ведь довез прошение Ивашкино до Петра! Петр как раз о то утро декрет о совести придворной сочинял. Прочитал письмишко, челобитную из Корелы дикой, и сконфузился, смуглой личиной погрустнел. Вызвал писаря, приказал в бумаге: Ивашку-корелянина по титулу отметить, с заводов медных и прочих ослободить и к тому же обельным крестьянином определить. А у Генина в знак утаивания Ивашкина приоритета в открытии вод марциальных с медальона два камушка снять, да и в казну вернуть. Пусть херр Генин помнит Петрову натуру!
Ну а Ивашка с той поры возгордился не в меру. Ходит гоголем, про сапоги для попа Амвросия даже не вспоминает, токо кичится амператорской росписью поверх поповского письма. С эдакой радости, что случилась с ним, Ивашка ретиво за дела многие взялся. Раз надумал в бутылки стеклянны, которы у инженеров иноземных оногды клянчил, воду целебну разливать. В думках своих уже видел, небось, эдакий Вассербетриб* о край болота. Да не поладилось дело с водицей: след она всё рыжий, проклятущий, на стекле оставляла. Показал в отчаяньи херру Людвигу, что заместо херра Алфреда прибыл, но тот токо головёнкой вскинулся и прошипел: «Даст ист шлехт! Плохо, Иван, не пойдет сие на европейский штандарт.»
А Ивашка, прямо сказать, не долго горевал. В нову авантюру сподобился: веники взялся вязать, как токо прознал, что царь Петр едет отдыхать на видасельгское болото. Но Петр до здешних баен оказался не охоч, так что пришлось Ивашке отвезти товар свой липовый попу Амвросию, чтобы тот ипохондрию свою, полученную от неполученных сапогов, в баенке черной на полке лечил. Достойно Ивашка сделал. Поп покладистый был – тем ребоевским веникам, как дарам пасхальным, обрадовался.
Ну что же, приехал на новый курорт в Видасельгу амператор Петр, который первый, разумеется (вторые и третьи сюды отродясь не езживали). Два денька во дворце новом понежился, а на третий день выбрался из покоев прогуляться вдоль болота. Тут Ивашка и подвернулся. Эдак на немецкий манер головёнкой качнул, что к ряду Петр его и заприметил. Рявкнул царь по-амператорски: «Кто таков?! Почто без дела?!» Но Ивашка духом не пал, отвечает царю ровно: «Вы как-то, Ваше амператорское личество, меня сразу не узнали. Так вот, Ивашка Ребоев я, первостатейный открыватель оных вод целебных, к коим Вы, Ваше амператорское личество, знамо не равнодушны!» Тут Петр снова рявкнул: «А ты, раб Божий, к чему не равнодушен? А? Может анисовую оприходуем на троих? Вот и каналья Бутурлин сюда заворачивает!»
Ну так вот. После той анисовой Петр амператор с Ивашкой Ребоевым до самого дворца в обнимку шли. Может, и зря. От той обнимки остался на зеленом царском сукне след рыжий. Боле Петр с Ивашкой в обнимку не хаживал. Но Ивашке Ребоеву и одного раза было достаточно для радости великой. Многи годы потом рассказывал робятам своим, как хаживал с царем в обнимку, но про пятно рыжее ни разу отчего-то не вспомнил.
—---------------------------------------------------------
нем. - зачем, почему
*Вассербетриб (нем.) - водное предприятие
(из книги Вячеслава Агапитова "Завтра, в день прекрасный". Петрозаводск. 2011).
Ивашка Ребоев, сказывают, пронырлив был, как лиса. Про то и фамилия евонна: по-корельски лиса и будет ребой. Он ведь, Ивашка, воду-то целебну сыскал.
А было так. Жили в деревушке одной забавны мужики: куды не ступят - везде след свой оставят. Но для начала о деревне. Звали, стало быть, ту деревенку Видасельга, хоть, впрочем, виду никакого: избенки серые да кобыленка пегая. Озеришка и того не было – до ближайшей Шитоламбы с полверсты будет, да и что про ламбу помнить, коль дерьмовой зовётся.
Так вот, про след. Пришли как-то раз видасельгские мужики на Кончезерский медный завод. Живо так по цехам как туристы пробежали, но след свой оставили. А след-то, коли приглядеться, рыжий – аккурат как солнце налиму из-под льда осеннего видится. Тот след на пабедье увидали два иноземных мастера, что на заводе весь порядок вели. Видят – след знатный, особенный. Химика-бергаула кликнули точас. Тот, собака, орёт: «Что за интереса?! Варум* беспокоить – видно и на глаз, что не медь. У нас же, господа, медное производство!» Но мастера не унимаются, всё спрашивают: «Ты скажи, херр Алфред, что же это?!» Херр Алфред им в ответ: «Анализ кемический делать придётся»… – «Так сделай!»
Сделали штудию следа. Оказалось – руда железная. Вот, баженые, что было на сапожищах видасельгских принесено! На друго утро снарядили целу команду для проверки следа: херр Алфред, херр Валтер да Ивашка Ребоев в придачу. Вот понакнулись к Видасельге. Лошадёнка ихня прямохонько через Мартнаволоцку тайболу, аккурат мимо домишка мастера Циммермана, пробежала. Как токо бабы видасельгски увидали обоз с иноземцами, кряду сарафаны одели новёхоньки. А Ивашка им по-корельски рычит с возу: «Не вас, не вас, дуры, смотреть приехано, а руду на болотишке!» Бабы враз скуксились, по фатерам попрятались. А Ивашка по натуре – оторви да брось, первым на болото кинулся (видать, умнее инженеров показаться решил), да от своей прыти и ухнул в лужу, что опосля родником оказалась. Орёт он оттуль по матушке, мол, спасайте, товарищи немцы, славного корела! А что немцам мужика вызволять? Думают про себя: утонет – дак другой найдется. Оны, этто, руды комья на дровенки кинули да уехали до Кончезера. А Ваня, который Ребоев, сумел вдоволь набарахтаться да водицы болотной испить. Но Бог милостив. До той поры ведь животом мужик тужил, а тут вскорости чует – полегчало. Зараз вспомнил и про то, как голандец Вилюша Генин на завод приезжал да всё талдычил, что вы, мол, нехристи, не токо руду всяку ищите, но также и воду, что пользу решительно приносит. Смекнул Ивашка, где фарт скрывается, побежал к избы, что справнее прочих казалась, с крыльца заголосил: «Эй, хозяин, тащи паппери, то бишь бумагу, да пиши со слов моих!» Но не тут-то было. У хозяина здешнего не то что паппери, но и воды о сенокосье не выпросишь. Решил тут бежать Ивашка на Кончезеро. Место всё ж культурное. Поп Амвросий сумел помочь: расписал честь по чести Ивашкин подвиг. А Ивашка-то ему бает: «Как разбогатею, Амвросьюшко, выхлопочу тебе медаль медну». (Правда сказать, в той местности других и не делали.) Амвросий чуть ли не в слёзы: «Почто мне, кореляк леший, медаль, да еще медна? Ты лучше с будущего талану своего сапоги мне справь, а то на службу церковну не в чем скоро капсить буде!» Ударили по рукам.
А дале вот что было. Генин, антихрист немецкого звания, депешу Петру амператору послал. Расписал эдак: вот открыл, что сулил. Петр с радости великой хотел Генину орден с лентой дать, да тотчас скумекал: зачем это немцу голанскому орден – медальоном с каменьями обойдётся. Тогды ведь бежитерии не знали, а то бы ампиратор Генину медальонишко со стекляшками дал. Всё дешевле. Но главно дело – про Ивашку-то никто и не вспомнил. Вспылил, разгневался через время Ивашка, который Ребоев, подумывал даже в Европу жаловаться, но о ту пору трибуналу Гагского не знали, – кому пожалуешься? Стало быть, Ивашка опять к попу. Амвросий серукопию сделал и послал в Питербурх с херром Алфредом, отбывавшим в стольный град по казённой надобности. И что забавно: немец - антихрист, а ведь довез прошение Ивашкино до Петра! Петр как раз о то утро декрет о совести придворной сочинял. Прочитал письмишко, челобитную из Корелы дикой, и сконфузился, смуглой личиной погрустнел. Вызвал писаря, приказал в бумаге: Ивашку-корелянина по титулу отметить, с заводов медных и прочих ослободить и к тому же обельным крестьянином определить. А у Генина в знак утаивания Ивашкина приоритета в открытии вод марциальных с медальона два камушка снять, да и в казну вернуть. Пусть херр Генин помнит Петрову натуру!
Ну а Ивашка с той поры возгордился не в меру. Ходит гоголем, про сапоги для попа Амвросия даже не вспоминает, токо кичится амператорской росписью поверх поповского письма. С эдакой радости, что случилась с ним, Ивашка ретиво за дела многие взялся. Раз надумал в бутылки стеклянны, которы у инженеров иноземных оногды клянчил, воду целебну разливать. В думках своих уже видел, небось, эдакий Вассербетриб* о край болота. Да не поладилось дело с водицей: след она всё рыжий, проклятущий, на стекле оставляла. Показал в отчаяньи херру Людвигу, что заместо херра Алфреда прибыл, но тот токо головёнкой вскинулся и прошипел: «Даст ист шлехт! Плохо, Иван, не пойдет сие на европейский штандарт.»
А Ивашка, прямо сказать, не долго горевал. В нову авантюру сподобился: веники взялся вязать, как токо прознал, что царь Петр едет отдыхать на видасельгское болото. Но Петр до здешних баен оказался не охоч, так что пришлось Ивашке отвезти товар свой липовый попу Амвросию, чтобы тот ипохондрию свою, полученную от неполученных сапогов, в баенке черной на полке лечил. Достойно Ивашка сделал. Поп покладистый был – тем ребоевским веникам, как дарам пасхальным, обрадовался.
Ну что же, приехал на новый курорт в Видасельгу амператор Петр, который первый, разумеется (вторые и третьи сюды отродясь не езживали). Два денька во дворце новом понежился, а на третий день выбрался из покоев прогуляться вдоль болота. Тут Ивашка и подвернулся. Эдак на немецкий манер головёнкой качнул, что к ряду Петр его и заприметил. Рявкнул царь по-амператорски: «Кто таков?! Почто без дела?!» Но Ивашка духом не пал, отвечает царю ровно: «Вы как-то, Ваше амператорское личество, меня сразу не узнали. Так вот, Ивашка Ребоев я, первостатейный открыватель оных вод целебных, к коим Вы, Ваше амператорское личество, знамо не равнодушны!» Тут Петр снова рявкнул: «А ты, раб Божий, к чему не равнодушен? А? Может анисовую оприходуем на троих? Вот и каналья Бутурлин сюда заворачивает!»
Ну так вот. После той анисовой Петр амператор с Ивашкой Ребоевым до самого дворца в обнимку шли. Может, и зря. От той обнимки остался на зеленом царском сукне след рыжий. Боле Петр с Ивашкой в обнимку не хаживал. Но Ивашке Ребоеву и одного раза было достаточно для радости великой. Многи годы потом рассказывал робятам своим, как хаживал с царем в обнимку, но про пятно рыжее ни разу отчего-то не вспомнил.
—---------------------------------------------------------
нем. - зачем, почему
*Вассербетриб (нем.) - водное предприятие
(из книги Вячеслава Агапитова "Завтра, в день прекрасный". Петрозаводск. 2011).
22:02 20.03.2022 16+
Выбор редакции